January 29th, 2011

shooting avatara

"Черная метка" от бывшего шефа?

Что бы сие значило, задумались все...
На этой неделе уволился мой непосредственный руководитель, зам. директора.
В последний официальный рабочий день я видел его, собираясь в одно из районных подразделений.
Как и я, с утра его видели несколько человек.
Вообще история с его уходом очень необычная и ее неправильно оглашать, но вот одно из последствий...

Ближе к вечеру, когда я вернулся из поездки, обнаружил, что народ буквально на экскурсии ходит в бывший ранее его кабинет. Оказывается, там обнаружили то, чего до этого дня не было на рабочем столе бывшего зам. директора. А именно: вырезанный кружок из бумаги с изображением черного черепа с костями.

Бой курантов. Занавес.
confused avatara

Коделак + Амброксол

Успешное лечение по рецептам многих наших доморощенных врачей - дело фортуны. Новый аргумент в пользу этого - предписание главного врача одной из больниц Рязанской области, пару дней назад выданное моему знакомому. Человека мучит ежеминутный кашель, температура первое время под 40 градусов. Вместо подозрений на возможное воспаление медработник дает указанания колоть антибиотики, а против кашля в сочетании один с другим пить утром и вечером два препарата: коделак и амброксол (в таблетках).

Слава догадливости и интуиции, подтолкнувшей к тому, чтобы прочитать вложенные в коробочки для таблеток бумажки! Согласно прилагаемой к коделаку, тот обладает подавляющим кашель действием и категорически противопоказан к применению вместе с препаратами, вызывающими выделение мокроты и стимулирующими откашливание. К последним как раз относится амброксол, в инструкции к которому сказано, что его нельзя применять в комплексе с подавляющими кашель препаратами, в частности - коделаком!

После этого знакомый появился сегодня у того самого высокоинтеллектуального главного врача, сообщил последнему об открытии. Врач "проглотил" новость, не моргнув и глазом. Не стал оправдываться, обвинять в чем-то пациента не стал, а просто отпустил лечиться дома и дальше в соответствии с новым открытием!
reading avatara

Irwin Weil: "Family Life Makes a Comeback" (lecture 20)

Двадцатая лекция профессора Северо-Западного университета США Ирвина Вейла из цикла "Классика русской литературы" носит название "Семейная жизнь налаживается" (предыдущая начинает рассказ о романе Л.Н. Толстого "Анна Каренина"). 

Формат: я за рулем + аудиокнига на английском + дома краткий пересказ наиболее примечательного через пост в ЖЖ. Стиль пересказа flash: то, что было интересно и (или) внове услышать. Главная цель: отметить общую логику и редкие или вовсе не встречающиеся в нашей традиции преподавания моменты (судя по личному опыту, т.е. субъективно) зарубежного подхода в лице конкретного исследователя.

==================================================================================================

"Толстой показывает нам свой глубокий скептицизм относительно попыток российского правительства показать свою братскую поддержку на Балканах, но в реальности продавливания своей власти в регионе", - эти слова произносит Ирвин Вейл после того, как говорит, что эту лекцию о романе "Анна Каренина" хотел бы начать с заключительных фрагментов произведения. Вейл сообщает, что г-н Катков, отвечавший за издание романа, планировал опубликовать не весь его эпилог, но краткое содержание, синопсис: "В конце-концов господин Толстой пишет произведения чрезвычайно большие, давайте хотя бы это суммируем и не будем печатать все целиком". Об этом плане узнал Лев Николаевич и написал Каткову письмо, в котором сказал: "Дорогой господин Катков, с обычной честностью и искренностью как редактор Вы сказали, что не хотели бы публиковать мой эпилог в своем журнале, потому что утверждаете, что роман становится слишком длинным. Было бы интересно знать, отчего же Вы тогда опубликовали 6 частей романа, которые сами по себе куда как велики, затем же говорите о нежелании публиковать краткий эпилог, говоря о его излишнем объеме. Будь он столь длинным, что же Вы опубликовали остальное? Ради выгоды тех Ваших читателей, что так расстроены протяженностью произведения, давайте суммируем. Жила была однажды некая Анна Каренина, она жила в Петербурге, она была расстроена многими вещами, она влюбилась во Вронского, а затем бросилась под поезд. Искренне Ваш, Лев Толстой". Ирвин Вейл отмечает примечательнейший факт, что Толстой считавшийся уже едва ли не пророком человеческой любви, не покусился на свой образ и не отправил этого письма, содержавшего толику агрессивности в ответе.

Ирвин Вейл начинает рассказ о герое романа Левине, в фамилии которого он слышит имя "Лев", намекающее на прототип самого Льва Николаевича. Здесь Вейл углубляется и в параллели с самим Толстым в романе "Война и мир", где отыскивает еще один прототип автора: Пьера Безухова. В этом случае Вейл играет фамилией "Толстой", перемена ударного слога в которой сразу же подчеркивает свойство полноты человеческого организма, а полнота была характерна для Пьера. Вейл склонен видеть элементы авторской проекции себя и на героя Пьера Безухова, и на героя Константина Левина.

Профессор подчеркивает, что Левин живет в "настоящей России", в провинции. Вейл подробно останавливается на работе, которой занимается Левин, на его отношении к этому. Вейл не упускает из виду фигуру Китти: "Она идеал молодой женщины для молодого юноши". Вейл касается темы природы и того, что в Америке береза воспринимается как не очень высокое дерево, немассивное, не выдающееся ничем особенным. В России же березы воспринимаются как нечто светлое и утонченное, сравниваются с "дамскими пальчиками" (это звучит по-русски, разумеется).

Вейл подчеркивает, как в героях Толстого часто меняются казалось бы модельные образы, связанные с Петербургом и Москвой. Речь идет о людях из этих городов, которые словно словно пытаются поменять местами устоявшиеся образы бюрократического и торгового центров, светского и ортодоксального и так далее.

Ирвин Вейл продолжает знакомить читателей с сюжетом, с эпизодами. Охоты. Профессор описывает магические моменты, когда Левин во время охоты улавливает ритм движения через травы, какое-то забывание его проблем в мире, остающемся за спиной. Вейл говорит и о животной общности человека и об общности животных с человеком, о подчеркивающих это деталях в описаниях Толстого.

Вейл рассказывает о том, что Толстой перенес почти слово в слово свое предложение Софье Андреевне на страницы романа, где его роль досталась Левину. Профессор пересказывает сцену с мелком между Левиным и Китти.

Ирвин Вейл уделяет внимание церемонии венчания, мыслям Левина в эти минуты. Далее описывается Васенька Весловский, навестивший Левина и Китти. В нем Левин видит опасного и легкомысленного светского человека, которого нельзя допускать близко к Китти. И Левин, отказывая Весловскому в объяснениях, требует от последнего покинуть дом. Люди, в том числе Облонский, смотрят на эту сцену как на абсурдную. Облонский указывает на это Левину, но тот подчеркивает, что так должно быть.

Левин был полон идей о русском пути, об истории, и он находит женщину, которая притягивает не только физически, не только внешней красотой и манерами, но и понимает его с полуслова. Это Анна Каренина.

Вейл подчеркивает, что Толстой очень ярко показывает обе стороны семейной жизни: возможное счастье в ней, счастье в совместном творении на благо детей, друг друга, и наравне с этим - возможное иное, возможное лежащее вне семейного, что способно вступить в противостояние с семейным. Вейл говорит об обращении веры Левина к убежденности в том, что верующий христианин не обязательно смирен, не обязательно ангел во плоти, не обязательно не способен бросить вызов остальному свету. Вейл говорит, как это перекликается с исканиями самого Толстого.

...Исайя Берлин, умерший не так давно... Он работал в Оксфорде... Он написал одно эссе, которое очень рекомендую прочесть и Вам. Оно краткое и не займет много времени для ознакомления. Оно озаглавлено "Еж и лисица". Идея в чем-то вроде следующего. Он отыскал одну старую греческую мудрость, звучащую: "Лисица знает много разных хитростей - ежу известна лишь одна". Это подразумевает, что лиса знакома с самыми разными аспектами всего, тогда как еж в общем-то только самозащитой и может интересоваться. Если Ваши руки дойдут до этого эссе, Вы поймете прекрасно, на что я намекаю. Исайя Берлин говорит, что все писатели могут быть разделены на два класса: лисиц и ежей. Величайшая лисица - Шекспир, чьи характеры были самыми разными: от благородства до крестьянской обыденности... Напротив, есть ежи. Величайшими из таковых могут считаться Данте и Достоевский, потому что оба из них видели центральное решение, способное отобразить весь мир через мир одного... Беатриче у Данте... Образ Христа у Достоевского... А вот Толстой, говорит Исайя Берлин, с чем я соглашусь, считая эту идею гениальной, Толстой рожден быть лисицей, но пытается добиться того, что умеет еж. Вот Вам создатель "Войны и мира", с ее человечеством во всех его проявлениях, уголках и краях, полях охоты, войны, семейного. Он отчаянно искал некую идею, что позволила бы ему отобразить полный мир! И конечно, в финале "Анны Карениной" он думает, что нашел эту идею, но она не работает. Потому что прирожденная лисица, каковой является наш писатель, никогда не сможет превратить себя саму в ежа...