October 23rd, 2011

reading avatara

White Noise - Representing the Environment (lect. 30)

Нижеследующий текст - опыт краткого пересказа наиболее любопытных мыслей, выхваченных мной из цикла лекций "Американская беллетристика ХХ века" Арнольда Л. Вайнштейна, преподавателя Университета Брауна США, Ph.D. Гарвадского университета. Курсив по тексту соответствует дословной цитате слов преподавателя. Простой текст - изложению некоторых ярких мыслей. [ Текст в квадратных скобках ] - мои собственные заметки. Так как большая часть произведний, о которых идет речь, мне собственно не знакома, то - обещая познакомиться с какими-то в будущем - на данном этапе полагаюсь на понимание тех, кто знает о сюжетах не понаслышке. Мой уровень знаний английского пока может предполагать некоторые ошибки в понимании тех или иных поворотов речи лектора.

Лекция тридцатая: "Белый шум" - Представление окружающей среды" (предыдущая лекция - вводная о творчестве Дона Делилло)

== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == ==

У Делилло в его творчестве мотивы занесенности настоящего поверхностной рутинностью прослеживаются тут и там. У него Вы моежет увидеть кампус и место, где все фотографируются на память, такое популярное и при этом такое неузнаваемое за всеми этими фотокарточками. Потому что фотокарточки с людьми на фоне заменили главное - фон. У него Вы осознаете, насколько разучились воспринимать что-то новое не как очередной эпизод из репортажа на телевидении, но как дети в детстве: естественно, как оно есть. Делилло в этом отношении словно постомедрнистский поэт: с его помощью мы ощущаем как естественную красоту, так и испытываем двойственное к ней отношение, зная, что эта красота предстает перед нами в подозрительной мишуре продюсеров и визажистов, продающих реальность в лощеной упаковке.

...Я бы даже сказал, что он иногда и поэт фаст-фуда и гаджетов...

В книге "Белый шум" все это, рекламируемое, почти поэтизируемое медиа - белый шум. Постоянно окружающее в каждодневности и в каждой сиюминутности. Настолько вокруг и настолько маловажно, что сломается у Вас сложнейший прибор, Вы просто не будете с этим разбираться, а в лучшем случае отдадите его кому-нибудь в починку. Это уже не часы другой эпохи, которые и самому можно попробовать завести... Гораздо сложнее сделанное, с большим вкладом интеллекта, но это уже "белый шум", многокопированное...

...Мир уже больше не большая деревня в смысле распространения информации и похожестей одного на другое. Мир стал  большой деревней в другом плане: мы значительно увеличили масштаб зла, насилия, которое мы можем воспринять как значимое. Это зло мирового масштаба, насилие транснационального уровня - происходящее в нашем доме уже сущая чепуха. Мы замечаем трансграничное. Мы потеряли ощущение зла...

...Эта книга о торнадо, болезнях и страхах, которые возвращаются домой...

...Это не хоррор - это открытие, сделанное в атмосфере токсического отравления воздухом...


"Белый шум" иллюстрирует гибкость сознания, в современной жизни способного инвертировать настоящее до ненастоящего, имеющего не меньшую, чем настоящее, важность. Взять хотя бы эпизод, в котором в доме престарелых женщина читатет старикам таблоиды, которые в избытке продаются как макулатура в супермаркетах. Все эти НЛО и воскрешения звезд эстрады, аномальные возможности выходцев из шоу-бизнеса и прочее, прочее - это все так по-другому и естественно воспринимается в этом доме. Не слушателями даже - дело даже не в том. А просто Вами, когда Вы стоите в стороне и наблюдаете за этим. Представляете, Вы находите это вполне органичным в этом месте читать это, обсуждать это и не смеяться над этим, без задних мыслей причем!

...Эта книга об окружающей среде, токсичном облаке, в котором мы живем, белом шуме, который стал нашей средой. Человеческая субъективность потеряла самое себя...

...Кстати, возможно, Вам известно, что рабочее название книги - "Сверхзвуковой"
[Panasonic]...

Часто эта книга не так описательна, а выглядит как что-то напичканное самыми разными вставками, акронимами и тому подобным, составляющим какое-то мишурное зрелище беспорядка в ящике письменного стола. Борьба, любовь, страдание - все это порою как бы напичкано обертками, содовой, чем-то еще, всем этим как бы напичкан эфир. Перегружено информацией, сплошной флэшбэк и рекламный анонс целого сериала. Этого в книге также достаточно: индустриальная ускоренность и отяжеленность. Как оно и есть на нашем ТВ.

Безличность, механистичность вещей вокруг нас обращается и нашим внутренным. Все, время пришло: и внутри нас уже появляется механистическое. Мы не придаем значения билету на Запад или Восток, с ним не ассоциируется что-то большее - мы просто хотим себя переместить, но со своим кусочком своей квартиры по возможности, со своим гамбургером.

...Быть человеком стало едва ли не еще сложнее, чем раньше. Самое уникальное в нас - поистине удача лабораторного исследователя, если тот извлечет его из нас. Рекламодатели уже не останавливаются на удовлетворении материальной потребности - они идут еще глуже, а мы еще больше прчемся, и места для нас почти не остается. Оставаться человеком сложнее, посмоти мы на это с этой точки зрения. Интимного почти невозможно найти...

Поражающий момент в книге, когда мужчина приходит к детям в их комнату, Когда Вы начинаете ощущать какую-то искренне человеческую теплоту и ждете, что скажет он, готовый что-то прошептать при виде этих милых спящих лиц. В нем пробуждается что-то доброе, светлое, любящее. И он произносит два слова. Как Вы думаете, каких? Эти слова "Тойота Селика"... Название автомобиля... Как такое возможно? Бренд и чувства? Какие-то наднациональные сгенерированные компьютером слова! Господи, возможно ли! Но они уже слишком вокруг нас и в нас! Нас научили чувствовать в рекламе, а не выбирать! И вот так.. вот так получается у этого мучины неосознанно проговорить о своей любви...

...И главный вопрос, а где же моя собственная история? Вот он наш современный мир...
reading avatara

Delillo & American Dread (lect. 31)

Нижеследующий текст - опыт краткого пересказа наиболее любопытных мыслей, выхваченных мной из цикла лекций "Американская беллетристика ХХ века" Арнольда Л. Вайнштейна, преподавателя Университета Брауна США, Ph.D. Гарвадского университета. Курсив по тексту соответствует дословной цитате слов преподавателя. Простой текст - изложению некоторых ярких мыслей. [ Текст в квадратных скобках ] - мои собственные заметки. Так как большая часть произведний, о которых идет речь, мне собственно не знакома, то - обещая познакомиться с какими-то в будущем - на данном этапе полагаюсь на понимание тех, кто знает о сюжетах не понаслышке. Мой уровень знаний английского пока может предполагать некоторые ошибки в понимании тех или иных поворотов речи лектора.

Лекция тридцать первая: "Делилло и Американский Страх" (предыдущая лекция - введение в роман "Белый шум" Дона Делилло)

== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == ==

Несмотря на всю суровость и жесткость описания Делилло среды обитания человека, регламентации многих сторон его жизни механистическими факторами, токсичным облаком цивилизации нового века автор хорош своей способностью не терять из виду самого человека как действующее лицо среди всего его подавляющего и стирающего. И наиболее спасительной мыслью, которая может быть нами вынесена из "Белого шума", является мысль и чувство семейного, семьи, которая живет в таком мире, существует вопреки этому миру. Просто существование людей вместе, которое не зарегистрируешь компьютерными средствами в ее настоящести, в ее совместности, в силе ее любви, в возможности спрятать в своих границах настоящие желания. Чувство людей, живущих вместе.

Главным героем книги по-прежнему можно назвать смерть, окружающую нас. Мы абсолютно осознаем страх смерти. Мы живем в нем, не приклеенные к настоящей земле и мучаемся придумками, отстраняющими настоящее и делающими страх невечности еще сильнее из-за невечности окружающего надуманного и разрекламированного, сиюминутности.

...Ощущение пресыщенности нашей жизни энтропийным...

Одним из ответом смерти может быть, по мысли Делилло, именно западная технология. Именно в западном мире она становится спасительным инстинктом для цивилизации. Технология становится шансом стать бессмертным, не уйти в ночь, не перестать быть. Это не просто научный оптимизм - это настоящий страх перед смертью. И фашизм, о котором говорится в "Белом шуме" неслучаен. Через проговаривание мыслей о фашизме, придуманных и соотносящихся с реальностью, мы видим это противостояние страху смерти прежде всего.

...По мысли Джека, персонажа произведения, люди делятся на две категории: убийцы и жертвы. Большинство - жертвы. И многие убийцы пытаются заработать свои бонусы в страхе перед смертью, устраняя других. Органическое происхождение страха, инстинкта выживания через в том числе уничтожение конкурентов...

В небольшом диалоге о том, кто умрет первым и как было бы хорошо уйти первым, потому что проще умереть самому, чем потерять дорогого человека, в этом диалоге никуда не девается страх смерти, просто одинокие люди, выживающие семьями, прячущиеся по двое от белого шума, боятся потерять тех, кто отделяет их от стопроцентности белого шума вокруг, больше, чем самих себя. Люди не желают образования в своей жизни черной дыры, которая образуется, когда больше никого, с кем ты шел рука об руку. Гораздо легче уйти первым.

...Один из ответов времени - слова становятся буквальными. Это возврат от восприятия слов как "просто слов"...

Лучший способ завершить курс - это Делилло. Еще одна его книга "Либро" - о Ли Харви Освальде, чьей биографии Дон посвятил массу времени. Его книга - это большая иллюстрация того, куда приводят иллюзии, маркировки, тени придуманного мира и страхи человека. Освальд как иснтрумент, конструктивный элемент замысла других, но не самого себя. Великое выражение Америки звучит как "человек сделавший самого себя" [ a self made man ] на примере Освальда делит мир с другим понятием "человек, сделанный другими" - понятием новой эпохи. И здесь же, в этом же романе есть великий момент, сближающий этот текст с жизнью еще одним способом. Через смерть человек избавляется от страха смерти и входит памятью о себе в жизни продолжающих путь на земле.
reading avatara

Conclusion: Nobody's Home (lect. 32)

Нижеследующий текст - опыт краткого пересказа наиболее любопытных мыслей, выхваченных мной из цикла лекций "Американская беллетристика ХХ века" Арнольда Л. Вайнштейна, преподавателя Университета Брауна США, Ph.D. Гарвадского университета. Курсив по тексту соответствует дословной цитате слов преподавателя. Простой текст - изложению некоторых ярких мыслей. [ Текст в квадратных скобках ] - мои собственные заметки. Так как большая часть произведний, о которых идет речь, мне собственно не знакома, то - обещая познакомиться с какими-то в будущем - на данном этапе полагаюсь на понимание тех, кто знает о сюжетах не понаслышке. Мой уровень знаний английского пока может предполагать некоторые ошибки в понимании тех или иных поворотов речи лектора.

Лекция тридцать вторая: "Заключение: никто не дома" (предыдущая лекция - заключительная о творчестве Дона Делилло)

== == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == == ==

Я хочу назвать свою последнюю лекцию курса "Никто не дома" для наиболее краткого и полного заключения мыслей титанов литературы века в Америке. Все наши идеи и установки - от демократии до экономических реформ - не просто сложно, а крайне трудно претворить в жизнь с полным ощущением приживаемости к людям и людей - к новому. Это ощущение обжитости и необжитости дома, это ощущение Никто, с которого мы начали наши лекции, который пытается получить прописку по духу в каком-то из уголков этого мира.

...Вы рождаетесь вместе с миллионами других детей, и Ваши руки и ноги начинают шевелиться при помощи тех же самых струнок, что и руки и ноги других детей... Какое-то ощущение инопланетности вокруг нас... Здесь присутствует какой-то дизайн, но авторы его - не мы... Мы не имеем контроля над этим всем...

...Единственно эффективный ответ разделенности людей - не обрести себя, а объединиться. Даже оставаясь не обретшими себя. Примите в себя других, и это уже будет означать первую главную победу. Мысль Фланнери О'Коннор...

Подумаем о текстах Хемингуэя. Простые тексты. Все они - кусочки огромной картины, слагаемые такими разными в одно. Подумаем о текстах Фитцджеральда. То же самое - из разного, абсолютно порой разного слагаемо нечто единое. Многое разное может быть объединено, в т.ч. и люди, в т.ч. и в таком мире, чья эпоха приступила к своей работе над историей.

...Мы начнем узнавать со временем семью, это соединение даже не по крови, но по ментальному единству, по соединению против общего страха, в противоположность белому шуму...

...И вирусный мир, в котором каждый подвержен заражающим эффектам и не находится в безопасности. И он тоже показывает, сколь связаны мы, сколь общим для всех нас является наш мир. Сколь одно и то же порою контактирует с нами...

...И даже альтернативный мир Трафальмадора - он выбрасывает нас в мир, куда бежим от ужасов человеческих деяний, обязательно через Дрезден, земной и всем известный Дрезден...


...Два пути существования у Тони Моррисон. Мы ожидаем увидеть двух людей вместе - как естественно!..

Версия Делилло, наконец, как луч, освещающий эти технологические джунгли, весь этот окружающий мир и нашу позицию в нем, в его механистических глубинах. Все это заднеплановое белошумное ведь все это лишь подложка, да? Мы можем услышать во всем это хорошую новость или должны - плохую?

Да, очень сложно быть оригинальным и свободным. Мы прекрасно понимаем, насколько зависимее мы становимся, меньше на фоне другого, на фоне всего остального. Так как жить, чтобы освободиться от окружающей среды как довлеющего фактора?

Я бы сказал подобно одному старому учителю. Мы так много учим Вас в университетах тому, какова Ваша предыстория, каковы Ваши корни, как Вы зависите от предков и данности эпохи! И Вы выходите в свет с ощущением страха и другого пространства, освоенного не Вами. И Вы боретесь с этим. И наверное, в этом имеет место быть парадоксальный зачаток борьбы за себя, за свою свободу. И сказанное мудро дает Вам какую-то благородную основу для преобразования мира, освобождения себя. Имеет значение, на самом деле имеет значение все это!

Что такое "я"? Многое - фикция в этом понятии. Это что-то сконструированное нами и другими, ежедневно модифицируемое через воображение, искусство, любовь. Это самое я, которое так ищет и которое мы так ищем, живет в не своем мире, не принадлежащем ему мире, совсем не так как в благословенные былые времена. Мы - потерянное я. Но мы и поэты, о чем свидетельствует вся наша американская литература продолжающейся эпохи. Мы еще можем искать.
reading avatara

"Американская беллетристика ХХ века": мои конспекты американских лекций на русском языке

Второй мой опыт краткого конспектирования лекций западных ученых и специалистов в области литературы с переводом наиболее интересных мыслей на русский язык завершен. Опыт полезный и интересный. Уже родившиеся мысли о работе над переводом и конспектированием еще одного американского литературного курса обещают сделать конспекты еще интереснее, полнее, качественнее, как я надеюсь, учитывая имевшиеся уже опыты. О чем будет этот другой курс, скажу, когда настанет его черед вслед за пока еще прослушиваемой в авто аудиокнигой с произведениями Цветаевой. Пока же как было раньше с другими лекциями, суммирую "содержание" этого цикла конспектов курса сотрудника Университета Брауна Арнольда Вайнштейна "Американская беллетристика ХХ века", данного в моем малопрофессиональном переводе.

Лекция первая: "Американская беллетристика и личные убеждения". Лекция вторая: "Американская личность - скрытый дух". Лекция третья: "Что продуцирует Никого?". Лекция четвертая: "Уайнсбург, Огайо". Лекция пятая: "Уайнсбург, новая американская поэзия в прозе". Лекция шестая: "Хемингуэй - Журналист, писатель, легенда". Лекция седьмая: "Хемингуэй как художник травм".  Лекция восьмая: "Хитрое искусство Хэмингуэя".  Лекция девятая: "Ф.С. Фицджеральд - "Ночь нежна". Лекция деcятая: "Психиатрическая история Фицджеральда". Лекция одиннадцатая: "Последняя осень Дика - Американская история". Лекция двенадцатая: "Свет в августе": Середина карьеры Фолкнера". Лекция тринадцатая: "Свет в августе": Детерминизм против Свободы". Лекция четырнадцатая: "Свет в августе": Роман как Поэма". Лекция пятнадцатая: "Зора Нил Хёрстон: Их глаза видели Бога". Лекция шестнадцатая: "Их глаза видели Бога": от любовной истории к мифу". Лекция семнадцатая: "Фланнери О'Коннор: реалист дистанций". Лекция восемнадцатая: "О'Коннор: перенимая местные обычаи". Лекция девятнадцатая: "Уильям Берроуз: плохой мальчик американской литературы". Лекция двадцатая: "Голый завтрак": тело в культуре". Лекция двадцать первая: "Голый завтрак": питание и обменные процессы в вирусном мире". Лекция двадцать вторая: "Бойня номер 5 - Апокалипсис сегодня". Лекция двадцать третья: "Мир Воннегута - Тральфамадор или Травма". Лекция двадцать четвертая: "Роберт Кувер - постмодерновый фабулятор". Лекция двадцать пятая: "Публичное сожжение" - казнь на Таймс Сквер". Лекция двадцать шестая: "Фантастика как расщепление". Лекция двадцать седьмая: "Сула" Тони Моррисон - от травмы к свободе". Лекция двадцать восьмая: "Сула - новая черная женщина". Лекция двадцать девятая: "Дон Делилло - Декодер американских частот". Лекция тридцатая: "Белый шум" - Представление окружающей среды". Лекция тридцать первая: "Делилло и Американский Страх". Лекция тридцать вторая: "Заключение: никто не дома".