netdogg (netdogg) wrote,
netdogg
netdogg

  • Mood:

1995-2001: по расписанию и не только (начало)

 Начальная школа осталась за спиной. Минувшим. Временами оглядываясь на него, в чем-то сожалея, оказываясь под его взором, мы продолжали идти дальше. В коридорах времени появилось расписание нового маршрута взросления. Новые уроки - новые оценки, новые учителя – новые истины, новые перемены – новые приключения…

 «Рязанские ложкари»  - коллектив самодеятельности в русле народного музыкального творчества, в котором участвовал наш класс еще с 3 класса (пардон за тавтологию!). В Рязанской филармонии им. С.А. Есенина, в свете рамп и фотовспышек выступают призеры областного конкурса школьных творческих коллективов. Пятый класс средней 63-й общеобразовательной г. Рязани. Открывается занавес. В ярких бело-красных костюмах «народного» покроя и почти алых кожаных сапогах десяток бравых ребят, присевших на одно колено перед девочками в сарафанах, словно сошедших с картин о старинном крестьянском быте. Десятисекундная драматическая пауза, и под аккопманемент заливистого баяна начинается бравурная «полька», а потом «барыня», а потом… аплодисменты и награда!.. Фотография нашего руководства на память с руководством области..)) Красивая рамочка красивого финала многолетних серых будней. Ну, почти серых.. ;-)
 На третьем этаже школы до сих пор сохранился крошечный кабинет 2 на 2 метра, в котором я впервые оказался один на один с руководителем нашего коллектива, прозванным по аналогии с творческой направленностью Половником. Самая первая моя спец-репетиция проходила именно в этой каморке, а вовсе не в актовом зале. «Спец» потому, что помимо общего для всех ребят инструмента – деревянных ложек – мне был вручен веер из 8 огромных деревянных опять-таки ложек! В отсутствие достойного музыкального слуха учил буквально тактильными ощущениями, когда и по какой из них «дубасить» под аккопманемент, когда вступать в ходе концерта, как держать темп. Обученный подобно некоторым другим «счастливчикам», которым доставались то звонкий треугольник, то демонически скрежещущая стиральная доска (видели такие в старых фильмах?), вливался в общую компанию, собиравшуюся на «ложкарский» факультатив в актовом зале. Ну а там, сидя по полтора-два часа к ряду на коленках, мы наизусть заучивали каждый жест, каждое движение, должное сразить сердобольную публику из старушек и молодых родителей с детишками на очередном творческом вечере или утреннике. На память оставались пыльные брюки, мозоль на указательном пальце (заметная у нашего брата и поныне – так вот серьезно гоняли), голодные желудки и частенько довольные лица. Потому как за такое рвение всегда выпрашивалась приятная награда вроде отгулов с занятий ритмики (или чего-нибудь еще), которую ненавидели абсолютно все обладатели портфелей.
 Сами занятия ложкарей проходили, впрочем, не совсем как вынужденное мучение во благо родительской гордости и освобождений от того или иного урока. На «ха-ха» прорывало неоднократно и неизменно. То жвачку под коврик от баяна подбросим нашему баянисту, нехитро прозванному Баянычем, то от бродящих в перешептывавшейся народной массе шуточек по пять-шесть раз устроим фальстарт, опережая музыкальное магнитофонное сопровождение, включавшееся ритмичкой, которую все так и звали: Ритмичка. В предконцертной суете туда-сюда таскаем огроменные чемоданы с инструментами, забывая то одно, то другое. С регулярным опозданием по графику забираемся в небольшой автобус, заказанный для перевозки нас грешных. Мягко сказано «небольшой». В приблизительно тридцатиместное транспортное средство, помнится, вмещались 28 ребят и девчонок из нашего класса, пятеро-шестеро взрослых сопровождающих, с полтора десятка участниц ансамбля «Таусень» в широченных юбочных костюмах и не менее дюжины совсем маленьких танцоров-лягушат из начальных классов! Все буквально друг на друге! В тесноте да не то, что не в обиде, – беспримерно весело! По приезде – час ожидания своей очереди за кулисами, метание туда обратно за каким-нибудь реквизитом, поиск подходящих по размеру сапог в куче этих предметов, вываленной в тесной комнатушке из огромного саквояжа, подтягивание всего развязавшегося, тесного или слишком свободного, наставления худрука и команды сопровождения, неумолкающий смех самих выступающих, словно специально прорывавшийся более всего перед самым занавесом и… Остальное, кажется, было…

 Ритмика. О ней уже говорил. С нее все бежали. Никакого желания «парам-парам» под музыку да еще с какими-то дурацкими ковриками делать не хотелось. Разве кому-то по танцам не попадалась симпатичная партнерша…)

 Дежурства. Очень приятный пункт в школьном расписании. От добровольцев, особенно в дни контрольных, не было отбоя. Пока кто-то грыз ручки и карандаши, надеясь выгрызть хоть крупицу истинного ответа на какой-нибудь примерчик или вопрос, счастливые дежурные делали что хотели: занимались акробатикой на перекладинах между вешалками с одеждой, отсчитывали по часам, насколько пораньше или попозже дать звонок (зависело это, разумеется, от «просьб трудящихся»), играли в «морской бой», тетрис и пр. Попавшие в столовую «за так» лакомились вторым завтраком, после которого полагалось прогуляться с символическим мусором до помойки, растягивая двухминутный путь на четверть и более от часа...
 
 Черчение. Вела его так называемая Кисточка (приклеилось еще с начальной школы: тогда она вела ИЗО или попросту рисование) – довольно строгая стройная дама среднего возраста. Никаких склонностей к данному предмету у меня не наблюдалось, оттого частенько мое резюме отличника портилось трояками и четверками. В итоге обычно последнее и выходило за каждую четверть. Два года дотерпел, получил переходящее «хорошо» в аттестат за 9 классов, забыл. Пока не имел место забавный случай – даже не случай, а наблюдение – в феврале 2006-го, когда в первый раз за пять лет после выпуска забрел в родные пенаты. Кабинет, обычно предназначенный для занятий по физике. Встреча выпускников общеобразовательного класса (в 10-11-м нас всех делили на несколько профильных классов: мой был лицейским экономическим). Выловленный из толпы около учительской двумя товарищами времен 5-9-го классов оказываюсь в названном помещении. И, о чудо, наша строгая Кисточка вместе с не менее строгой физичкой (на ее эпоху «правления», правда, пришлось лишь полгода – но ничего, мы все помним!) очень даже общается с шуточками-прибауточками со своими выпускниками. На столе крепкая 40-градусная. Салют! :-)

 Биология. Кажется, никогда окромя служебной улыбки теплые эмоции на лице учителя Светланы Ивановны по данной дисциплине не проступали. Только все годы вплоть до выпускного 11-го класса, проведенные под ее немигающим взором, позволяют верить в возможность не только вызовов к доске, ответы у которой до последнего момента объявления «вердикта», проходили при полнейшем молчании и учительницы, и класса, беспристрастно раздаваемых налево и направо оценок все мастей и т.п., но и в на самом-то деле добрый и отзывчивый характер человека за маской серьезного педагога. Для стороннего же наблюдателя – это тихий голос, почти шепот, нарушающие гробовую тишину во время процедуры проверки домашних заданий, своего рода «морского боя» в классном журнале. Да и для нас самих в подобные моменты, чего греха таить. Но в принципе ничто не мешает представить Светлану Ивановну современным менеджером по продажам, скажем, кредитных продуктов в банковском офисе. Состоявшаяся женщина, в расцвете лет, в стильном деловом костюме, одаривающая клиента улыбкой и взглядом идущего навстречу профессионала - и далее по списку всех желательных качеств данной профессии. Однако, учитель..

 Технология / труды. Истинное наслаждение, а не уроки! Ничему нас на них практически не научили, зато отдыхать позволяли ого-го как, не то, что у девчонок. У них и кройка, и шитье, и рецепты, и еще что-то по-хозяйству. У нас: трудовик - матерый мужик-«матюгальщик» Иваныч лет пятидесяти, в жизни не видевший образования выше среднего специального со всеми вытекающими. Только первый месяц чего-то там стругавшие и полировавшие наждачкой на четвертой-пятой неделе мы уже шли играть в футбол на стадион соседней школы. В плохую погоду по два урока подряд слушали на магнитофоне нецензурные записи «Красной плесени» и сказочки коллектива «Сектор Газа». «Цензура» молчала, только прищуривалась с легким матерком каждый раз, когда регулятор громкости чересчур поворачивался в сторону роста уровня звука: дескать, «щенки, вы, млять, так и огребете!»…)) Но с удовольствием слушал. А под конец года устраивал практический екзамен: идея – сделать что-то, начертив проект стула, коробки ли, еще чего, и изготовить всамделишнюю вещицу. Воплощение всего этого на деле было куда проще: последний урок – энное количество традиционного крепкого напитка, исчезающее в бездонной черноте подвала, где, такового добра (да еще с огурчиками и помидорчиками в банках!), оказывается, немеряно – трудовые пятерки – мяч в руки главному охломону – и снова сорок минут игры на школьном стадионе! Неудивительно, что одним из итоговых экзаменов по выбору в девятом классе многие ребята взяли именно предмет Иваныча.. ;-)

 История. Четыре преподавателя. Четыре разных человека со своей уникальной манерой преподавания. Очень недолгое время, меньше года, вел мужчина, успевший прочитать лишь древний мир и Грецию. Фантастический педагог! Не помню, что в нем всем так нравилось, но когда он оставил преподавание, посвятив себя полностью университетской карьере, мы искренне просили его остаться! Второй преподаватель запомнился не меньше. Изабелла Валентиновна вела историю два года, до 7-го класса включительно. Обаятельная полная дама пенсионного возраста, с блестящим чувством юмора и откликом на наши ребяческие «заскоки». С ней у всех было отличное, компанейское, взаимопонимание. Очень напоминала нам всем любимую первую учительницу Раису Васильевну, и во внешности, и по характеру. Рассказывала бесподобно, отвечать у нее не боялся никто, чего пришедшие на смену учителя добиться уже не могли.. В восьмом и девятом вела другая женщина, с отличной базой знаний, но все-таки не столь располагавшая к ответному контакту. Отзывчивая, понимающая, хорошо ведущая диалог на равных с нами, но без искорки, которой могли похвастаться историки-предшественники.. Ну а в 10-м и 11-м классах снова мужской характер. Запомнились рассказы об альтернативной версии начала Великой Отечественной В. Суворова (В.Б. Резуна, книги «Ледокол», «Очищение» и др.) да шуточный запрос рекомендации одной из девчонок в помощники, если та станет, как она всем грозилась президентом России… :)
 История, к слову, в 9 классе оказалась первым экзаменов в школьной биографии. И принимали ее ровно те же самые учителя. Не было только самого первого нашего педагога. Вот тогда и вкусили вкус зубрежки, опасения того, что из рукавов, из-под рубашек и еще откуда-нибудь вывалятся шпаргалки, ожидания решения комиссии… Отвечал, как помню, далеко не первым, хотя по жизни всегда стремился «отмучиться» пораньше, что в 99% случаев и получалось. Разделили всех на «недобровольные» группы по 5-6 человек, все по очереди заходили, готовились, и.. кто-то выходил довольным, кто-то с пофигистским выражением лица (спасибо нашим штатным двоечникам за такие ободряющие примеры спокойствия!), кто-то зареванным донельзя.. Было и так. Одна девочка, планировавшая поступать в художественной училище, очень хотела пятерку по предмету, который ей не то, что не давался, она за него и не бралась никогда как следует. Ну и, к вящему нашему удивлению, мы впервые увидели не только, как работает экзаменационная комиссия, но и как из нее слезами выбивают «отлично» вместо еле заслуженного «удовлетворительно». Наивные. Нынче подчас не церемонятся, покупая что нужно и кому нужно. В те же времена мы ожидали своей очереди. Почему-то беспримерно веселые, по-настоящему, до хохота и колик от оного желудках. За окном цвел май месяц. В него летели бумажные самолетики. Десятками, так что к концу проверки наших знаний истории на прочность задний дворик школы белел словно зимним утром. Сдал для самого себя как-то незаметно. Пятерку получил точно также. Продолжил жизненный путь…

 Этика, нравственность и иже с ними. Непросто вспомнить, как же все-таки назывались все эти предметы, посвященные нравственному и этическому воспитанию нас разэдаких. По этике и нравственности учительницей была душевный человек Тамара Ивановна, обладающая редкой способностью запоминать всех на лица и по именам. После ее последнего урока, миновавшего еще в 7 классе, спустя 10 лет она без затруднений узнала меня при встрече на улице – подобное от учителей по таким краткосрочным курсам (1 факультативный урок в неделю и тот длится не более года) ожидать не приходится! Такая отличительная особенность.
 Другой предмет (единственный из того же ряда, название которого точно помню) – этика и психология семейной жизни. Запустили его в восьмом классе. Все ученики ждали его с колоссальным нетерпением. Тому было две причины. Первая – вел предмет харизматичнейший лысенький мужичок невысокого роста (вся школа звала его Колобком), являвшийся штатным школьным психологом, частенько радовавшим весь класс своими визитами к нам на уроки и смешными тестами, проходившими под не менее веселые байки и шуточки. Естественно, предвкушали не меньшее наслаждение от его занятий, нежели от «трудов» нашего трудовика Иваныча. Вторая причина – Колобок обещал, что важнейшей темой его курса будет то, самое, чего не было в СССР.. то бишь – правильно! – секс! Учитывая, что он таинственно подмигивал всем о том, что не сильно, там, родителям распространяйтесь, нетерпению нашему не было предела!
 Курс, как Колобок и обещал, состоялся в полном соответствии с нашими чаяниями. О чем он с девчонками общался на заключительных раздельных спецуроках, не знаю, - нам наговорил с три короба! Получилась мешанина из полупорнографических журналов! Несмолкающий хохот и секретнейшие сведения «только для мальчиков» о том, что, как, зачем и почему. На общее обозрение, впрочем, Колобок тоже умудрился выставить довольно-таки интересные, но все же больше шуточные, нюансы вроде того, что молодым нужно дверь за собой закрывать, дабы не будить кого ни попадя из домашних, музыку посильнее, если соседи все слышат и т.п.
 Наконец, финальный аккорд в нашем «целенаправленном» воспитании был сделан на уроках культуры общения в 10 классе. Вести занятия поставили женщину пенсионного возраста, благовоспитанную и более чем благожелательную по отношению ко всем. Однако с ней вышел откровенно неприятный «казус». До нас и параллельно с нами она вела подобные занятия (естественно, адаптированные) у детей начального школьного возраста. Однако с младшими детьми контакт было наладить куда проще, нежели с нами. А все из-за специфики преподавания, выбранной ею. Все аспекты нравственности и этики она сообщала, преломляя их через призму пресловутой «православной культуры» и воспитания. Например, говоря о нравственном идеале человека, она выше всех ставила тех, кого в обыденной жизни принято называть «святая простота». Наставляя нас правилам повседневного поведения, неустанно «рекомендовала» ходить в церковь, молиться каждый день, диктовала сами молитвы, рассказывала о святых и учила правильной версии сотворения и «эволюции», радовалась тому, как младшие школьники сочиняют хвалебные тексты о пользе крепкой веры. Показывала разнообразные освященные вещи (воду, землю иерусалимскую, крестики, иконки и т.д.). Всякое наше отстранение от навязываемой православной тематики дискуссий и всего остального в том же духе воспринималось с многозначным укором в голосе и взгляде. И это при том, что среди нас был мусульманин! В общем, еще до всех этих перипетий с введением ОПК в российских школах с чем-то подобным нам пришлось столкнуться на занятиях по этике и, как я уже оговорился, не помню еще чему в 10 «Б» средней общеобразовательной. Впечатления были не «ого-го!», что в итоге и повлекло за собой скандал местного масштаба (на уровне родительских собраний) и как следствие – третья и четвертая четверти прошли в значительно более «неправославном» варианте.

 Алгебра и геометрия. С 5-го по 11-й класс бессменным преподавателем была Галина Александровна, молодой педагог, ставшая в 10 и 11-м еще и классным руководителем того профильного класса, куда я пошел. Не любил ни первый предмет, ни второй. Склад у меня у меня, видать, не математический. Получал в большинстве случаев «хорошо», тем и довольствовался. Учителем Галина Александровна была строгим и справедливым. Впрочем, строгость, было видно, лишь внешняя. Стихи на прощание для всех нас о многом говорят! 

 Здесь следует сделать лирическое отступление и вкратце поведать следующее. В 1999-м году в моей школе набирала ход общая для страны тенденция разделять школьные классы на профильные с углубленным изучением определенной области знаний. В принципе, верное направление, хотя у нас на практике оно главным образом оборачивалось удобным способом создать «тренировочную базу» для преимущественно механического обучения учеников всему, что может понадобиться для сдачи вступительных экзаменов в вузы. Так вот, в средней школе № 63 г. Рязани, где я учился, формировались следующие 10-11 классы: экономический (углубленно изучались физика, алгебра и включалась дисциплина «основы экономических знаний»), химико-биологический (что изучали, понятно), физико-математический (физика и алгебра в двойном объеме), гуманитарный (художества, музицирование, театроведение и прочее в том же духе) и общий (куда попадали все желающие просто досидеть полное среднее образование). Предполагалось, что всякий может пойти, куда пожелает. На деле оказалось совсем иначе. Девятых классов выпускалось шесть, в каждом было не менее 28 человек, а вот десятых формировалось пять с ограничением численности каждого в 26 учащихся. Шли бы все поровну, было бы ничего. Но вот не всем, кто предпочел завершение полной средней школы ПТУ и колледжам, хотелось учиться просто в общем или гуманитарном. Последний, к примеру, сформировали в итоге примерно на 20 человек. И за места в экономическом, физмате и химбио разгорелась закулисная борьба, да такая, что вплоть до последних чисел августа перед началом учебного года в 10-м классе я не знал, буду ли я учиться там, где хотел (в экономе). Только вмешательство одного моего влиятельного на школьные круги родственника повлияло на ход мыслей верхушки 63-й. Такая же история была и у некоторых других моих однокашников. О чем узнал только позже, от родителей. Сам и не подозревал тогда, что все так серьезно. Серьезно изменило это мое восприятие школы и ее порядков.

Учиться я стал не лучше, чем раньше. Кроме того, будучи неуверенным в своем поступлении в вуз, о котором мечтал, пошел учиться на двухгодичные коммерческие курсы в филиал питерского института, обещавший автоматическое зачисление после того на второй курс. Сие отвлекало от учебы, и Ваш покорный слуга благополучно числился в числе хорошистов-отличников, ну никак не дотягивающих до уровня медалиста. Четыре «хорошо» в аттестате и no medal, что к собственному удивлению нисколько не огорчило. Ведь все наверстал в институте! Получил диплом о высшем без единого «хорошо», только на пять. Эдакая «золотая медаль». Без знакомств, взяток и прочих грязных технологий.

 В качестве свободного измышления, хоть убейте, не понимаю, к чему в школе так из кожи вонь лезть ради медалей. Или скажем правильнее, к чему частенько некоторые педагоги нас же самих к подобной «игре в оценки» склоняли. Ведь в принципе, что от этих металлических кругляшков остается? Только приятное воспоминание и серебристый блеск. А важнейшая медаль ведь будет зарабатываться по крупицам всю жизнь, которая грубо и безапелляционно разделит всех на два «лагеря»: тех, чьи мечты о самореализации сбудутся в силу всевозможных факторов, и тех, кому жизнь в этом смысле не улыбнется. И медаль эта не из золота или серебра отливается, не измеряется даже денежными счетами, как кто-то думает. Ее никто даже не вручает, мы же прекрасно понимаем. Можно лишь однажды или временами улыбнуться ее теплому блеску заслуженного и выстраданного, завоеванного и сбереженного, и почувствовать легкий, но до мурашек холодок от шершавой оборотной стороны…

 Информатика. Представьте живописную картину. Круглый год раскаленный старенький обогреватель на учительском столе, за которым восседает лысый мужчина лет пятидесяти в потрепанной «советского покроя» лыжной шапочке грязного синего цвета. Малейший хохот за ученическими столами, и раздается оглушительный удар указкой по доске, от которой бедный предмет школьного обихода чуть не раскалывается. Сонный голос человека, все знающего о современных компьютерах и обучавший общению с ними на единственной машине методом однократного (раз в полгода-год) включения той из из них, на которой был установлен Windows 95. Задачки на знание «бейсика» на бумаге. Печально тускнеющие мониторы старых советских «Микрош». Однажды «нечаянно» обнаруженные во время дежурства по классу порнографические «залежи» на его личном крутейшем по тем временам для школы компьютере с 98-ми виндами. Непонятно зачем купленные в обязательном порядке дорогие красочные книжки о приложениях Office 97 и премудростях работы с ними. Так и пылились экспонатами мира цифровых чудес – на полках. Слава нашему информатику, в миру прозванному Мегавольтом! Да свЕтится имя твое!..)) Да не серчает высочество твое, не всегда снисходившее до наших потребностей в познании, на сии характеристики! Да не убудет у гласа твоего и указки твоей мощности, даже после увольнения, по слухам, за "что-то некарошее"! Аминь!..

 = = = = = = = = = = = = =

 Так, объявим-ка временно перемену! Есть же и такое в школьном расписании!..
 А после – продолжение следует…

Tags: memories
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments